Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Французская связная

Два года назад француженка Сандрин Тисье в одиночку отправилась в Монголию помогать больным детям, а на 30-летие подарила себе поездку к Северному полюсу. Алексей ДМИТРИЕВ выяснил, почему эта отважная девушка не ищет легких путей.

image

Два года назад француженка Сандрин Тисье в одиночку отправилась в Монголию помогать больным детям, а на 30-летие подарила себе поездку к Северному полюсу. Алексей ДМИТРИЕВ выяснил, почему эта отважная девушка не ищет легких путей.

Вещи и палатки, кроме той, в которую мы набились по­ближе к теплу плитки, давно были погружены на санки, а вертолета не было. Но настроения это не портило. Еще бы: мы дошли до Северного полюса! Позади неуютная неделя на холоде, торосы, метель и трещины во льду. Впереди — горячий душ в отеле «Рэдиссон» на Шпицбергене, стейк из китового мяса вместо порошковых каш и мягкая постель вместо спальника, отделявшего нас от двухметрового льда и четырех километров черной воды Северного Ледовитого океана. Сандрин, как и все, была оживлена, много говорила и отхлебывала из кружки русскую водку, которой мы отмечали покорение полюса, — шампанское на этом морозе замерзает. Полярное солнце, просвечивая через желтую ткань палатки, делало ее лицо по-тропически загорелым. Единственная женщина в нашей команде, она за все семь дней ни разу не воспользовалась своим исключительным положением и поблажек себе не давала… Много вы знаете девушек, которые на Северный полюс в отпуск ездят? А вот Сандрин Тисье сделала себе такой подарок на 30-летие. «Почему именно Северный полюс?» — спрашиваю я ее в баре «Рэдиссона» уже после возвращения в цивилизацию. Только что умяв огромную пиццу, мы сидели окончательно разомлевшие. «На 30 лет я хотела устроить себе что-то необычное, запоминающееся, — говорит, встряхнув темными волосами, француженка. — Я люблю горы и думала залезть на Аконкагуа (самая высокая вершина Южной Америки. — А.Д.), но у меня не было возможности тренироваться. И когда я узнала о лыжном походе на полюс, подумала: «Это то, что нужно!»... Сандрин признается, что в полном безмолвии Арктики, где все так чисто, красиво и по-настоящему, она почувствовала себя абсолютно счастливой! Конечно, к холоду привыкать было нелегко. Но ведь и в ее монгольской деревне зимой тоже бывает мороз за 30, горячей воды нет неделями, а метель «зуд» заводит свою песню над обледеневшей степью.

Вообще Сандрин производит впечатление человека, который в 30 лет умеет много такого, что миллионам француженок, да и женщин из других стран, просто не снилось. Родилась она в добропорядочной буржуазной семье в Монпелье на юге Франции, но росла в Страсбурге, где и окончила медицинский факультет университета. Затем была работа по контракту, чтобы оставалось время на путешествия по Южной Америке, Гималаям и Алжирской Сахаре. В 2004-м она на два года поехала координатором клинических исследований в Галвестон, штат Техас — учила заново ходить пожилых людей, отчаявшихся от собственной слабости, потом четыре месяца провела в Китае и на Тибете. Тогда-то в ее жизнь и вошла широким степным шагом Монголия…

image

Российским читательницам не надо объяснять, как обстоит дело с медицинской помощью в Монголии — не в столичном Улан-Баторе, а за тысячу с лишним километров от него, недалеко от границы с Алтаем, где живут преимущественно кочевые казахи. Там, в двух часах езды от райцентра, есть деревня Согог — место, забытое Богом и монгольским здравоохранением. Но и тут люди живут, рожают детей и болеют. Сандрин помогает местным жителям уже третий год. Практически в одиночку, если не считать водителя, переводчицы и медсестры — это и есть штат ее негосударственной организации Les pieds sur terre («Ногами на земле»). Занимается она в основном физиотерапией, помогая ослабленным и отставшим в развитии детям, консультирует беременных, а заодно лечит всех прочих местных жителей. Ее организация существует исключительно на пожертвования — годовой бюджет за 2007 год составил чуть больше 60 тысяч долларов. Получается, ей больше всех надо? «Нет, есть и другие гуманитарные организации, — возражает Сандрин. — В том числе и крупные, например UNICEF. Но они прилетают на самолете, выгружают груду лекарств, и все. А потом удивляются, что толку мало. Или пытаются установить свои порядки: раз мы оказываем помощь, то диктуем, как ее оказывать. И когда выясняется, что ничего не получается, валят все на монголов — мол, те все разворовали». Родители втайне считают Сандрин ненормальной, ведь ее родная сестра тихо-мирно работает в банке, а эту блудную дочь понесло куда-то на край света. Но им не о чем беспокоиться — Сандрин никогда не действует импульсивно. Прежде чем принять решение и нырнуть в свое дело с головой, она все тщательно взвесила: «Без подстраховки и запасных планов Б и В никуда лезть нельзя. Я, например, отдавала себе отчет в том, как этот Согог может аукнуться на моей психике, и прошла заочную подготовку в центре психологии гуманитарной помощи. Мне прислали CD с материалами. Там было много полезного: например, как определить, что у тебя крыша вот-вот поедет, и вовремя выправить ситуацию».

image

И все-таки первые месяцы в Монголии были очень тяжелыми. Во-первых, культурный шок. Во-вторых, эмоции, с которыми надо было справляться через «не могу». Две ночи в неделю она работала с бездомными детьми и после первой же ночной вахты прорыдала весь день. Сдаваться она не собиралась и нашла человека, которому раз в месяц рассказывает все, как на духу. Эта женщина живет в США, и Сандрин пишет ей, что прошло хорошо, а что — не очень. «Как нейтральное лицо, она дает оценку ситуации, которая может зависеть не столько от меня, сколько от культурных различий и недопонимания, помогает мне не раздражаться и не терять радость от жизни, потому что я готова отдать многое из того, во что верю, но перестать радоваться жизни не хочу. И еще я никогда не говорю о людях, с которыми работаю: «Они ничего не знают, они не понимают простейших вещей, они не хотят попробовать сделать по-другому». Предпочитаю начинать эти фразы с «мы» или еще лучше — с «я».

image

Когда Сандрин приезжает в Улан-Батор, ее рабочий день начинается в 8 утра — надо встретиться с коллегами из других организаций, заказать медикаменты, договориться с французскими компаниями о поставке специального питания для истощенных детей… В доме, где она снимает квартиру, есть французский ресторан, туда Сандрин ходит и перекусить, и поработать: отвечает на интернет-почту, пишет своей «духовнице», составляет отчеты...В «родном» Согоге доктор Сандрин на ногах уже в полседьмого. «Первым делом я вставляю в уши iPod. Только так удается уединиться, потому что я живу в монгольской семье, и вокруг всегда люди. Любой из них может заглянуть в мою комнату в любое время. У кочевников понятия приватности нет, поэтому, когда я хочу уделить себе несколько минут, изолируюсь музыкой». Потом умывание из ведра. В комнате может быть 10 градусов и даже меньше, но она привыкла. После этого — йога, которая помогает «выдохнуть» усталость и трудности. Но больше всего она любит утром, не снимая наушников, выскочить на улицу чистить зубы. «Это мой момент. Свет утром удивительный, и горы красиво освещены. В деревне тихо, только женщины несут из колодца воду и машут мне. В эту минуту я реально чувствую свою неразрывную связь с этим местом».

Дальше музыку в сторону — начинается работа. Пациенты уже толпятся на кухне. Часто они приходят издалека, иногда приезжают верхом, ведь иностранный доктор — это надежда. Переводчика еще нет, а они уже начинают рассказывать о своих бедах. Сандрин выслушивает каждого, даже если не может ничем помочь. В течение дня она сталкивается со всем подряд: от простуды до дистрофии, от парализованных детей до беременных женщин. Иногда всей своей маленькой бригадой они выезжают к больным в горы, часто последние несколько километров идут пешком. «За то время, пока ты сидишь у больного, успевают собраться и другие хворые. И вот к тебе уже очередь из 10 человек, и отказать никому нельзя. Тут бывает трудно сохранить душевное равновесие, но я говорю себе, что мне повезло, ведь иначе я бы этим людям никогда не помогла, а тогда для чего я здесь?»Если получается, то вечером она отправляется в горы потренироваться перед марафоном в пустыне Гоби. Участие в забеге — тоже не сумасбродство: вместе с еще одной девушкой, казашкой, они попробуют со­брать под этот проект пожертвования на витамины детям. «Если честно, я не очень понимаю, почему кто-то даст денег, если мы побежим, но один из тех ребят, которые участвовали в марафоне на Северном полюсе, добыл для своей организации 10 тысяч фунтов. Это бы обеспечило 100 детей запасом витаминов на целый год».

image

После пробежки ее нередко снова поджидают пациенты. Но если вечер выдался свободным, Сандрин смотрит фильмы вместе с хозяйскими детьми: «Мы купили маленький движок, потому что солнечные батареи при минус 40 сдают». Возможно, скоро у нее по­явится свое жилье, хотя ей вряд ли суждено стать в нем полноправной хозяйкой. Люди будут приходить, как и сейчас, но по крайней мере вещи будут на полках, а не в чемоданах, и спать можно будет на кровати, а не на полу. Но должна же быть у человека хоть какая-то личная жизнь? «Конечно, — невозмутимо отвечает Сандрин. — Я встречаюсь с мужчинами, у меня много друзей. Часто это те, с кем я работаю над разными проектами. Я даже езжу в казахские деревни на танцы в большой юрте! А по воскресеньям играю с мальчишками в волейбол. Только не думай, что я все время хожу в грубых ботинках. Я же француженка! Люблю духи Chanel, стараюсь регулярно читать ELLE и Vogue. Вот купила себе модную сумку по дороге на полюс — поеду с ней в Сеул закупать лекарства».

В семье, где живет Сандрин, пятеро детей. Родители — учителя в местной школе. Привычки иностранной квартирантки их уже не удивляют: «Они знают, что я не пью чай с молоком по утрам, а я знаю, что они не могут без китайского ТВ вечером. Я вообще руководствуюсь принципом, что мы все замечательные люди и если не понимаем друг друга или злимся, то только оттого, что плохо друг другу что-то объяснили». И это не единственное убеждение «странной» француженки. «Я думаю, самое важное — это жить сегодня, как будто завтра не наступит никогда. Знаешь, как я принимаю решения? Я задаю себе вопрос: если бы я была маленькой девочкой, показалась бы мне эта идея сногсшибательной или так себе? Если так себе, то я к ней больше не возвращаюсь»...

image

Тут я вспомнил вчерашний день, когда мы, как обычно, шли и тянули санки, кляня в душе южный дрейф, который крал у нас километры. Потом наш гид Эрик стал чаще поглядывать на GPS и запетлял. Через какое-то время он остановился, подождал, пока все подтянулись, и сказал: «Ну, ребята, поздравляю — вы на географическом Северном полюсе!» Мы смотрели друг на друга, и ощущение было странное. Дул тот же южный ветер — на полюсе другого нет. К горизонту уходили те же лед, снег и торосы. Земную ось с флагштоком увидеть никто не ожидал, но чтобы вот так уж совсем ничего?! Растерянность сменилась эйфорией, все бросились обниматься и фотографироваться. Когда подошла очередь Сандрин, она вынула маленький флаг Монголии и прижала его к груди. «Это ради монгольских детей, которые не могут ходить», — тихо пояснила она, и этот ее скромный жест вдруг показался единственным соответствующим важности момента поступком на фоне буффонады других согруппников, строивших из себя Амундсенов и Пири. И тогда мы все чуть подтаяли от ее тепла на самом Северном полюсе.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.