Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Интервью ELLE: Евгений Цыганов

Ему 22 года, и критика считает его одним из самых сильных открытий отечественного кино. Каков же он, герой нового экрана?

В конце прошлого года он дебютировал в «Коллекционере» Юрия Громова, а в апреле на экраны выходит фильм Дениса Евстигнеева «Займемся любовью», где Цыганов сыграл одну из главных ролей.

Когда твой собеседник за два часа разговора легко цитирует десятка полтора книг — в том числе и тебе неизвестных, — поневоле задумаешься о том, что, может, зря так сразу перешла с ним на ты, воспользовавшись разницей в возрасте. Тем более что он, как хорошо воспитанный человек, упорно продолжает говорить «вы». Может, стоило повнимательнее прислушаться к знакомым, отзывавшимся о нем не только как о театральном мальчике-вундеркинде, но и как об очень талантливом актере, серьезно относящемся к профессии? И не стоило забывать, что за редкой энергетикой, передающейся с экрана и вдохновившей, в частности, на это интервью, стоит, как правило, яркая, незаурядная личность?

Евгений Цыганов

Сейчас отечественное кино приглядывается к молодым лицам, появляющимся на экране, внимательнее, чем прежде. Происходит явная смена актерских поколений. Те, «кому за тридцать», еще долго будут в фаворе, но в кинотеатры уже пришел другой зритель. Он лет на десять моложе и хочет видеть на экране своих ровесников, больше им доверяя. Режиссеры и продюсеры усерднее, чем несколько лет назад, ищут среди актерской молодежи героев будущих картин. Тем не менее настоящих открытий, как это бывает всегда, немного.

Те, кто увидят Цыганова в новой картине, наверняка не признают в нем Илью, персонажа из «Коллекционера». У Грымова он бородат и длинноволос. В кадр он врывается на мотоцикле, танцует на столе, носит кожаный гоночный костюм и ближе других подбирается к разгадке таинственного существа, которое Коллекционер называет своей дочерью.

В молодежной истории «Займемся любовью» он домовит и рассудителен, предан друзьям и любимой девушке. Он переписывает для нее конспекты и бережно ловит запущенную в него туфельку. А для того чтобы порадовать друга, он готов... поджечь троллейбус и часами карабкаться по фасаду многоэтажного дома в полном снаряжении недавнего десантника.

ELLE В молодежной истории, которую снял Денис Евстигнеев, твой герой — старший среди студентов-первокурсников. Этот Постников мне понравился больше остальных. Многие из тех, кто видел фильм, считают его самым убедительным.

EВГЕНИЙ ЦЫГАНОВ Для меня это непривычная грань — Постников. Денис сначала мне тоже сказал: «Это не твоя роль». Внешне на пробы я пришел совсем другим — с бородой, с длинными волосами, еще от Грымова. Я до этого все каких-то подлецов-хитрецов играл. Мы пробовали, долго примеривались к этой роли, и Денис очень серьезно к этому подошел. Он очень внимательный человек и не похож на тех, кто делает «кино про молодых».

ELLE А как обычно делают «кино про молодых»?

Е.Ц. Моих приятелей (они музыканты, и к кино не имеют отношения) позвали в какой-то молодежный сериал. Нужны были танцы на улице, и их пригласили в массовку. Им сказали: «Оденьтесь как-нибудь по-модному». Они пришли в камуфляже, а на площадке возмутились: «Что вы надели? «Косухи» надо, например». Какие «косухи»? Человеку, снимавшему фильм, было лет 45, для него такой взгляд нормален, а им было смешно. Почему людям, которые снимают «о молодежи», не приходит в голову современную музыку послушать, пообщаться? А Денис в этом отношении очень внимателен. Судя хотя бы по тому, как он проводил кастинг. Я видел, как он общался с ребятами, неактерами. Он их спрашивал: «Какую музыку слушаете? А что у тебя за ботинки? Подошва двойная? А это что за значок?» Ну и так далее. Извините, вот там, у стойки бара, стоит человек, который научил меня по стене ходить. Это Валера Деркач, каскадер, я хочу с ним поздороваться. Все, можно продолжать.

Евгений Цыганов

ELLE По стене ходить — это когда твой герой Постников в снаряжении десантника ищет окно загадочной девушки?

Е.Ц. Да. Я когда слез с этой веревки, почувствовал, что какое-то полезное дело сделал. Особое ощущение: ты понимаешь, что на секунду отпустишь веревку — и все. Можно уже себя не ловить. Я рад, что сам спускался с четвертого этажа. Иногда чувствуешь себя нереализованным. Знаете, когда я поступал в театральное училище, ходил на студенческие спектакли и все время думал: «Почему мне так неинтересно?» И понял: здесь не делают ничего такого, чему я бы мог удивиться. Чуда нет. Пусть бы на сцене протанцевали хотя бы кусочек вальса, который сейчас не танцуют. Ведь эти люди умеют что-то такое, чего не умею я, но никак это не используют — не танцуют, не фехтуют, не поют. Я думаю, что если и есть какой-то смысл заниматься актерством, то — пытаясь создать чудо. Ведь интереснее делать чудеса, чем фокусы показывать.

ELLE То, что ты по веревке лазил, — это, по-твоему, фокусы?

Е.Ц. Да нет, не фокусы, но и ничего особенного. Я вот предлагал Денису в кадре крючком вязать, хотя я этого и не умел. Мне принесли на следующий день нитки, крючки, и я начал вязать, связал очень маленькую шапочку. Но в кино это не уместилось.

ELLE Почему — вязать?

Е.Ц. Когда мы начали придумывать Постникова, возникло желание сделать его человеком, который все умеет. Я придумал, например, что в кадре он будет готовить салат, и попросил, чтобы меня какой-нибудь повар научил резать овощи быстро-быстро. Я думал, что Постников — это человек, у которого все «в руках». Он быстро режет салат, вяжет, по стене ходит.

Евгений Цыганов

ELLE В десантной форме ты выглядишь убедительно, хотя сам в армии не служил. Ты поступал в театральное училище сразу после школы?

Е.Ц. Вообще-то в театре я «служил» давно и ушел оттуда, когда достиг «пенсионного» возраста, лет в девять. Однажды в музыкальную школу, куда меня отдали в три года, пришел Юрий Петрович Любимов, ему нужен был ребенок для нескольких спектаклей. Его ассистенты вычислили меня, и я выходил на сцену в четырех спектаклях: «Живой», «Дом на набережной», «Владимир Высоцкий» и «Борис Годунов». Мы выходили, пели: «Николка, Николка, юродивый», потом что-то еще. К актерским проявлениям, я думаю, это не имело никакого отношения. Это все длилось года четыре, а потом наступила моя детская «пенсия». Я понял, что сам хочу избавиться от участи ребенка-пенсионера. Когда я уходил из театра, это, наверное, было первое важное самостоятельное решение. И тогда же я решил, что никогда актером не буду.

ELLE После школы, видимо, ты быстро изменил свое решение...

Е.Ц. Сложно было выбрать, чем заниматься дальше, потому что много было увлечений. Мне нравилась живопись, фотография, я писал стихи и был уверен, что это будет моим делом. Но идти в Литературный — как-то глупо. Чтобы писать стихи, надо просто воспринимать жизнь. В конце концов я выбрал, за неделю «сделал репертуар» и стал ходить на приемные экзамены. Меня приняли везде: в МХАТе, «Щуке» и ГИТИСе. Я решил — «Щука». Все-таки вахтанговская школа. Но я знал, что в будущем году в ГИТИСе курс набирает Фоменко, и хотел учиться именно у него. Через год я перешел в ГИТИС, в прошлом году его закончил и сейчас работаю в театре у Петра Фоменко. Для меня он — художник, учитель, поэт. Говорят же, что Эйзенштейн — архитектор кинематографии. А Петр Наумович — поэт театра.

ELLE Ты высокого мнения об актерской профессии?

Е.Ц. У меня примерно по этому поводу был спор в Щукинском училище с одним из педагогов. Он сказал: «Все равно ведь актеры — это проститутки». И так подмигнул мне особенно. Я говорю: «Как же — проститутки?» Ведь если ремесленник делает горшок, он же не себя продает, а горшок. Просто нужно уметь что-то создать, а не продавать свое обаяние. Вот в сериалах, когда актеры не успевают «попасть в материал», когда им текст подают через наушники, единственное, что они могут сделать, так это продать свое обаяние. То, что дано природой, и не более того. Они не успевают создать, а успевают продать. Все эти расхожие разговоры о проституции в профессии очень поверхностны. Хотя не исключено, что искусство вообще вещь бесполезная. От него ведь нет реальной, ощутимой пользы. Обычно говорят: «Мы играем спектакль, чтобы сделать людей лучше». Ну это, по-моему, несерьезно. Чтобы денег заработать? Нельзя этим заработать больших денег. Когда одной актрисе нашего театра предложили сниматься в сериале, она отказалась, сказав, что у нее будет работа в театре. Ее уговаривали: «Мы вам деньги предлагаем, у вас что, зарплата большая?» Она ответила: «У меня зарплата небольшая, но очень хорошая».

ELLE Интересно знать, такой серьезный подход к профессии сегодня типичен для молодых актеров?

Е.Ц. Может быть, привилегия молодости и заключается в серьезном отношении к своему делу. Все-таки еще во многое верится. Пока стремишься узнать секрет изготовления самого лучшего «горшка», такие и получаются. А когда думаешь, что секрет уже узнал, получаются скучные, никому не интересные «горшки». Каждый раз для самого себя нужно совершать открытие. Знаете, я вот сейчас ехал в метро и внезапно обнаружил, что у людей на лицах написана почти физическая боль. Пятьдесят человек в вагоне, и у всех на лице — боль. Я этого обычно не замечаю, езжу с книжкой: я сейчас репетирую Раскольникова. Думаю над ролью, придумываю себе этого болезненного человека. И вот вижу, что передо мной сидят пятьдесят Раскольниковых: дедушки, бабушки, женщины-раскольниковы. Все в черном, сером. Мне стало не по себе. Еще год назад я не видел этого. Что-то изменилось в этом городе. Мне хочется вытащить себя из этого, убедить в обратном. Что все не так, что Москва цветет и процветает, в ней есть место радости, бессмысленности, карнавалу, клоунам, романтикам, поэтам. Что в ней есть Денис Евстигнеев, который что-то фантазирует, пытается что-то такое нащупать про молодежь. Юра Грымов, который рассказывает про свои сны. Петр Наумович Фоменко. И есть искусство, в котором они все открываются и становятся цветными, а не серыми и черными. В этом есть колоссальная необходимость.

ELLE Мне не раз приходилось слышать, что молодым талантливым актерам в этой Москве делать нечего, что все они смотрят в Голливуд.

Е.Ц. А почему бы и нет? Тем более что в Голливуде работают по известному методу. «Система Станиславского» называется. Михаилом Чеховым зачитываются.

ELLE Тебе никогда не приходило в голову стать режиссером?

Е.Ц. Я, наверное, и есть режиссер. Просто очень маленький и никому особенно не нужный. Быть режиссером — это иметь собственный ракурс, в котором ты на все смотришь. В человеке ведь от рождения заложено абсолютно все. Вопрос в том, что именно он будет из себя доставать и что из него будут доставать другие. Но это уже актерский взгляд.

ELLE Ты считаешь, того, что в тебе есть, хватит на всю жизнь?

Е.Ц. Так все же есть. Как же чего-нибудь может не хватить?

ELLE Я произвела некоторую разведку и выяснила, что у тебя, оказывается, есть музыкальная группа.

Е.Ц. Да, есть. Но не знаю, имеет ли смысл об этом говорить. Это как в компании тебя просят: «Давай, выступи, ты же актер». Или: «Возьми гитару, ты же музыкант». Происходит какой-то момент определения в человеке, после которого он не сильно развивается. Мне кажется, этот момент наступает, когда ты сам ставишь себя в какую то нишу.

ELLE И все же расскажи, пожалуйста, что это за музыкальная группа.

Е.Ц. В ней шесть человек. Бас-гитара, барабаны, перкуссия, труба и фагот. Мы записали альбом, он вышел небольшим тиражом в этаких гофрированных картонках, для которых мы сами придумали дизайн. И сейчас не очень знаем, что с этим альбомом делать, потому что это очень самостоятельное произведение, которое к поп-культуре не имеет отношения. Есть несколько примеров такого творчества, в частности американский «Мистер Бангл». Такая продуманно-странная музыка.

Евгений Цыганов

ELLE Скажи хотя бы, какого она стиля.

Е.Ц. Проблема как раз в том, что, как и очень многое из того, что создается сейчас, эта музыка практически не имеет отношения к стилю. Она, скорее, имеет отношение к автору.

ELLE Автор — это ты?

Е.Ц. Изначально группу придумал я, но настаивал на том, чтобы это было коллективное творчество. Ребята все очень разные: из «Щуки», из «Гнесинки», из ГИТИСа. Иногда наша музыка вызывает резкое неприятие. Несколько концертов срывалось, бывали и конфликты с залом. Доходило до драк. У нас же не кабацкая музыка, мы играем то, что нам интересно. Настолько тихо или громко, насколько считаем нужным. Можем молчать минуты три. Можем лежать, можем сидеть. Это вопрос творческий. А специальных клубов, где могли бы оценить такую музыку, у нас фактически нет. Все в одном роде: ресторанные столики и сцена.

ELLE Ты говоришь, что боишься определенности в том, что касается профессии. А в отношениях с людьми ты тоже предпочитаешь неопределенность?

Е.Ц. Наверное, да. Я, как и всякий человек, задумывался над тем, что такое «люблю»? И понял, что нет определения тому, что такое любовь. Потому что нет любви. Есть история отношений. Может быть, история одного дня, в конце которого два человека умирают. Может быть, история двух людей, которые живут в разных странах, увидевшись один раз в жизни. Или это два человека, которые не вылезают из постели, и это тоже любовь. До того как наступает момент определения. Произнесены слова: «Я тебя люблю, а ты меня?» — «Да». И все заканчивается.

ELLE А тебе приходилось сталкиваться с тем, что женщины, как правило, стремятся к определенности? Как с этим быть?

Е.Ц. Наверное, появляется женщина, для которой определенностью становится твоя неопределенность. Которая принимает все так, как есть. Это фантастика, наверное. Но ради этого стоит жить. Годар писал, что в кино поцелуй неинтересен. У кино есть язык, есть поэзия. А поцелуи — это смерть для искусства. Это определенность, а значит — финал. В обеих картинах, где я снимался, по сценарию были поцелуи. Но я сумел убедить Грымова в том, что их не будет. И у Дениса ничего такого не было. Не знаю, насколько стоек я буду дальше во всех этих лав стори.

ELLE Есть мнение, что на экране рядом, скажем, с Брюсом Уиллисом есть пространство для женщины, а рядом с Кевином Костнером его нет. Костнер не создает вокруг себя такого пространства, в котором женщина могла бы почувствовать себя нужной.

Е.Ц. Может быть, рядом с Костнером есть место для определенной и очень редкой женщины. А рядом с Уиллисом — для большинства.

ELLE А для каких зрительниц в будущем тебе бы хотелось создать пространство вокруг себя лично?

Е.Ц. Для молодых и красивых. Как было сказано в «Коллекционере»: «Женщина должна быть красивой. Это единственное, что она умеет, это ее тайна». Конечно, красивые. Хотя каждый, наверное, понимает это по-своему. Вообще-то я еще не уверен, что мне интересна такая вещь, как популярность. Вот когда я учился играть на гитаре, то делал это, чтобы понравиться девчонкам. А сейчас? Мне нравится быть актером, но актером театра на сто мест, а не на тысячу. Так что с популярностью посмотрим, как получится.

ELLE Ты женат?

Е.Ц. Нет. Хотя уже некоторое время живу отдельно от родителей. Они — дорогие, важные для меня люди. Но у нас разные квартиры, разные интерьеры, разные книги на полках. Они позволили мне жить одному, хотя для них это было морально тяжело. Но они понимали, что это должно было произойти.

ELLE И долго ты проживешь один?

Е.Ц. Да нет, думаю, недолго. Я в последнее время об этом много размышляю. Конечно, это здорово — быть независимым, видеть красоту вокруг себя и не замыкаться на одной женщине. Но в этом есть и обман какой-то. Мужчина не должен жить без женщины, а женщина — без мужчины. Это патология.

ELLE В чем же заключается особенность твоих взглядов на интерьер?

Е.Ц. Мама не любит, когда что-то меняется. Разбитая лампочка для нее — это почти что трагедия. Я стараюсь к быту относиться проще. Если говорить об интерьере, то у меня есть мечта — побывать на Кубе. Для меня это остров, наполненный цветом, светом, загоре- лостью. Мне как-то даже рассказывали, что когда у них в аэропорту звучит набор нот перед сообщением об отправке какого-нибудь рейса, люди начинают чуть ли не пританцовывать. У меня дома в этом смысле немножко Куба.

ELLE Ты знаешь, что кое-кто тебя называет вундеркиндом?

Е.Ц. Я — вундеркинд? Да нет. Просто сейчас у меня такой период, когда я очень многое впитываю, перемалываю кучу каких-то идей. Вот Сергей Эйзенштейн, например, был вундеркиндом: он в 27 лет «Потемкина» снял.

ELLE Какое твое самое сильное желание?

Е.Ц. Мне бы хотелось не врать. Хотя бы в самом важном.

Материалы по темам


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.