Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Интервью ELLE: Евгений Цыганов

Ему 22 года, и критика считает его одним из самых сильных открытий отечественного кино. Каков же он, герой нового экрана?

В конце прошлого года он дебютировал в «Коллекционере» Юрия Громова, а в апреле на экраны выходит фильм Дениса Евстигнеева «Займемся любовью», где Цыганов сыграл одну из главных ролей.

Когда твой собеседник за два часа разговора легко цитирует десятка полтора книг — в том числе и тебе неизвестных, — поневоле задумаешься о том, что, может, зря так сразу перешла с ним на ты, воспользовавшись разницей в возрасте. Тем более что он, как хорошо воспитанный человек, упорно продолжает говорить «вы». Может, стоило повнимательнее прислушаться к знакомым, отзывавшимся о нем не только как о театральном мальчике-вундеркинде, но и как об очень талантливом актере, серьезно относящемся к профессии? И не стоило забывать, что за редкой энергетикой, передающейся с экрана и вдохновившей, в частности, на это интервью, стоит, как правило, яркая, незаурядная личность?

Евгений Цыганов

Сейчас отечественное кино приглядывается к молодым лицам, появляющимся на экране, внимательнее, чем прежде. Происходит явная смена актерских поколений. Те, «кому за тридцать», еще долго будут в фаворе, но в кинотеатры уже пришел другой зритель. Он лет на десять моложе и хочет видеть на экране своих ровесников, больше им доверяя. Режиссеры и продюсеры усерднее, чем несколько лет назад, ищут среди актерской молодежи героев будущих картин. Тем не менее настоящих открытий, как это бывает всегда, немного.

Те, кто увидят Цыганова в новой картине, наверняка не признают в нем Илью, персонажа из «Коллекционера». У Грымова он бородат и длинноволос. В кадр он врывается на мотоцикле, танцует на столе, носит кожаный гоночный костюм и ближе других подбирается к разгадке таинственного существа, которое Коллекционер называет своей дочерью.

В молодежной истории «Займемся любовью» он домовит и рассудителен, предан друзьям и любимой девушке. Он переписывает для нее конспекты и бережно ловит запущенную в него туфельку. А для того чтобы порадовать друга, он готов... поджечь троллейбус и часами карабкаться по фасаду многоэтажного дома в полном снаряжении недавнего десантника.

ELLE В молодежной истории, которую снял Денис Евстигнеев, твой герой — старший среди студентов-первокурсников. Этот Постников мне понравился больше остальных. Многие из тех, кто видел фильм, считают его самым убедительным.

EВГЕНИЙ ЦЫГАНОВ Для меня это непривычная грань — Постников. Денис сначала мне тоже сказал: «Это не твоя роль». Внешне на пробы я пришел совсем другим — с бородой, с длинными волосами, еще от Грымова. Я до этого все каких-то подлецов-хитрецов играл. Мы пробовали, долго примеривались к этой роли, и Денис очень серьезно к этому подошел. Он очень внимательный человек и не похож на тех, кто делает «кино про молодых».

ELLE А как обычно делают «кино про молодых»?

Е.Ц. Моих приятелей (они музыканты, и к кино не имеют отношения) позвали в какой-то молодежный сериал. Нужны были танцы на улице, и их пригласили в массовку. Им сказали: «Оденьтесь как-нибудь по-модному». Они пришли в камуфляже, а на площадке возмутились: «Что вы надели? «Косухи» надо, например». Какие «косухи»? Человеку, снимавшему фильм, было лет 45, для него такой взгляд нормален, а им было смешно. Почему людям, которые снимают «о молодежи», не приходит в голову современную музыку послушать, пообщаться? А Денис в этом отношении очень внимателен. Судя хотя бы по тому, как он проводил кастинг. Я видел, как он общался с ребятами, неактерами. Он их спрашивал: «Какую музыку слушаете? А что у тебя за ботинки? Подошва двойная? А это что за значок?» Ну и так далее. Извините, вот там, у стойки бара, стоит человек, который научил меня по стене ходить. Это Валера Деркач, каскадер, я хочу с ним поздороваться. Все, можно продолжать.

Евгений Цыганов

ELLE По стене ходить — это когда твой герой Постников в снаряжении десантника ищет окно загадочной девушки?

Е.Ц. Да. Я когда слез с этой веревки, почувствовал, что какое-то полезное дело сделал. Особое ощущение: ты понимаешь, что на секунду отпустишь веревку — и все. Можно уже себя не ловить. Я рад, что сам спускался с четвертого этажа. Иногда чувствуешь себя нереализованным. Знаете, когда я поступал в театральное училище, ходил на студенческие спектакли и все время думал: «Почему мне так неинтересно?» И понял: здесь не делают ничего такого, чему я бы мог удивиться. Чуда нет. Пусть бы на сцене протанцевали хотя бы кусочек вальса, который сейчас не танцуют. Ведь эти люди умеют что-то такое, чего не умею я, но никак это не используют — не танцуют, не фехтуют, не поют. Я думаю, что если и есть какой-то смысл заниматься актерством, то — пытаясь создать чудо. Ведь интереснее делать чудеса, чем фокусы показывать.

ELLE То, что ты по веревке лазил, — это, по-твоему, фокусы?

Е.Ц. Да нет, не фокусы, но и ничего особенного. Я вот предлагал Денису в кадре крючком вязать, хотя я этого и не умел. Мне принесли на следующий день нитки, крючки, и я начал вязать, связал очень маленькую шапочку. Но в кино это не уместилось.

ELLE Почему — вязать?

Е.Ц. Когда мы начали придумывать Постникова, возникло желание сделать его человеком, который все умеет. Я придумал, например, что в кадре он будет готовить салат, и попросил, чтобы меня какой-нибудь повар научил резать овощи быстро-быстро. Я думал, что Постников — это человек, у которого все «в руках». Он быстро режет салат, вяжет, по стене ходит.

Евгений Цыганов

ELLE В десантной форме ты выглядишь убедительно, хотя сам в армии не служил. Ты поступал в театральное училище сразу после школы?

Е.Ц. Вообще-то в театре я «служил» давно и ушел оттуда, когда достиг «пенсионного» возраста, лет в девять. Однажды в музыкальную школу, куда меня отдали в три года, пришел Юрий Петрович Любимов, ему нужен был ребенок для нескольких спектаклей. Его ассистенты вычислили меня, и я выходил на сцену в четырех спектаклях: «Живой», «Дом на набережной», «Владимир Высоцкий» и «Борис Годунов». Мы выходили, пели: «Николка, Николка, юродивый», потом что-то еще. К актерским проявлениям, я думаю, это не имело никакого отношения. Это все длилось года четыре, а потом наступила моя детская «пенсия». Я понял, что сам хочу избавиться от участи ребенка-пенсионера. Когда я уходил из театра, это, наверное, было первое важное самостоятельное решение. И тогда же я решил, что никогда актером не буду.

ELLE После школы, видимо, ты быстро изменил свое решение...

Е.Ц. Сложно было выбрать, чем заниматься дальше, потому что много было увлечений. Мне нравилась живопись, фотография, я писал стихи и был уверен, что это будет моим делом. Но идти в Литературный — как-то глупо. Чтобы писать стихи, надо просто воспринимать жизнь. В конце концов я выбрал, за неделю «сделал репертуар» и стал ходить на приемные экзамены. Меня приняли везде: в МХАТе, «Щуке» и ГИТИСе. Я решил — «Щука». Все-таки вахтанговская школа. Но я знал, что в будущем году в ГИТИСе курс набирает Фоменко, и хотел учиться именно у него. Через год я перешел в ГИТИС, в прошлом году его закончил и сейчас работаю в театре у Петра Фоменко. Для меня он — художник, учитель, поэт. Говорят же, что Эйзенштейн — архитектор кинематографии. А Петр Наумович — поэт театра.

ELLE Ты высокого мнения об актерской профессии?

Е.Ц. У меня примерно по этому поводу был спор в Щукинском училище с одним из педагогов. Он сказал: «Все равно ведь актеры — это проститутки». И так подмигнул мне особенно. Я говорю: «Как же — проститутки?» Ведь если ремесленник делает горшок, он же не себя продает, а горшок. Просто нужно уметь что-то создать, а не продавать свое обаяние. Вот в сериалах, когда актеры не успевают «попасть в материал», когда им текст подают через наушники, единственное, что они могут сделать, так это продать свое обаяние. То, что дано природой, и не более того. Они не успевают создать, а успевают продать. Все эти расхожие разговоры о проституции в профессии очень поверхностны. Хотя не исключено, что искусство вообще вещь бесполезная. От него ведь нет реальной, ощутимой пользы. Обычно говорят: «Мы играем спектакль, чтобы сделать людей лучше». Ну это, по-моему, несерьезно. Чтобы денег заработать? Нельзя этим заработать больших денег. Когда одной актрисе нашего театра предложили сниматься в сериале, она отказалась, сказав, что у нее будет работа в театре. Ее уговаривали: «Мы вам деньги предлагаем, у вас что, зарплата большая?» Она ответила: «У меня зарплата небольшая, но очень хорошая».

ELLE Интересно знать, такой серьезный подход к профессии сегодня типичен для молодых актеров?

Е.Ц. Может быть, привилегия молодости и заключается в серьезном отношении к своему делу. Все-таки еще во многое верится. Пока стремишься узнать секрет изготовления самого лучшего «горшка», такие и получаются. А когда думаешь, что секрет уже узнал, получаются скучные, никому не интересные «горшки». Каждый раз для самого себя нужно совершать открытие. Знаете, я вот сейчас ехал в метро и внезапно обнаружил, что у людей на лицах написана почти физическая боль. Пятьдесят человек в вагоне, и у всех на лице — боль. Я этого обычно не замечаю, езжу с книжкой: я сейчас репетирую Раскольникова. Думаю над ролью, придумываю себе этого болезненного человека. И вот вижу, что передо мной сидят пятьдесят Раскольниковых: дедушки, бабушки, женщины-раскольниковы. Все в черном, сером. Мне стало не по себе. Еще год назад я не видел этого. Что-то изменилось в этом городе. Мне хочется вытащить себя из этого, убедить в обратном. Что все не так, что Москва цветет и процветает, в ней есть место радости, бессмысленности, карнавалу, клоунам, романтикам, поэтам. Что в ней есть Денис Евстигнеев, который что-то фантазирует, пытается что-то такое нащупать про молодежь. Юра Грымов, который рассказывает про свои сны. Петр Наумович Фоменко. И есть искусство, в котором они все открываются и становятся цветными, а не серыми и черными. В этом есть колоссальная необходимость.

ELLE Мне не раз приходилось слышать, что молодым талантливым актерам в этой Москве делать нечего, что все они смотрят в Голливуд.

Е.Ц. А почему бы и нет? Тем более что в Голливуде работают по известному методу. «Система Станиславского» называется. Михаилом Чеховым зачитываются.

ELLE Тебе никогда не приходило в голову стать режиссером?

Е.Ц. Я, наверное, и есть режиссер. Просто очень маленький и никому особенно не нужный. Быть режиссером — это иметь собственный ракурс, в котором ты на все смотришь. В человеке ведь от рождения заложено абсолютно все. Вопрос в том, что именно он будет из себя доставать и что из него будут доставать другие. Но это уже актерский взгляд.

ELLE Ты считаешь, того, что в тебе есть, хватит на всю жизнь?

Е.Ц. Так все же есть. Как же чего-нибудь может не хватить?

ELLE Я произвела некоторую разведку и выяснила, что у тебя, оказывается, есть музыкальная группа.

Е.Ц. Да, есть. Но не знаю, имеет ли смысл об этом говорить. Это как в компании тебя просят: «Давай, выступи, ты же актер». Или: «Возьми гитару, ты же музыкант». Происходит какой-то момент определения в человеке, после которого он не сильно развивается. Мне кажется, этот момент наступает, когда ты сам ставишь себя в какую то нишу.

ELLE И все же расскажи, пожалуйста, что это за музыкальная группа.

Е.Ц. В ней шесть человек. Бас-гитара, барабаны, перкуссия, труба и фагот. Мы записали альбом, он вышел небольшим тиражом в этаких гофрированных картонках, для которых мы сами придумали дизайн. И сейчас не очень знаем, что с этим альбомом делать, потому что это очень самостоятельное произведение, которое к поп-культуре не имеет отношения. Есть несколько примеров такого творчества, в частности американский «Мистер Бангл». Такая продуманно-странная музыка.

Евгений Цыганов

ELLE Скажи хотя бы, какого она стиля.

Е.Ц. Проблема как раз в том, что, как и очень многое из того, что создается сейчас, эта музыка практически не имеет отношения к стилю. Она, скорее, имеет отношение к автору.

ELLE Автор — это ты?

Е.Ц. Изначально группу придумал я, но настаивал на том, чтобы это было коллективное творчество. Ребята все очень разные: из «Щуки», из «Гнесинки», из ГИТИСа. Иногда наша музыка вызывает резкое неприятие. Несколько концертов срывалось, бывали и конфликты с залом. Доходило до драк. У нас же не кабацкая музыка, мы играем то, что нам интересно. Настолько тихо или громко, насколько считаем нужным. Можем молчать минуты три. Можем лежать, можем сидеть. Это вопрос творческий. А специальных клубов, где могли бы оценить такую музыку, у нас фактически нет. Все в одном роде: ресторанные столики и сцена.

ELLE Ты говоришь, что боишься определенности в том, что касается профессии. А в отношениях с людьми ты тоже предпочитаешь неопределенность?

Е.Ц. Наверное, да. Я, как и всякий человек, задумывался над тем, что такое «люблю»? И понял, что нет определения тому, что такое любовь. Потому что нет любви. Есть история отношений. Может быть, история одного дня, в конце которого два человека умирают. Может быть, история двух людей, которые живут в разных странах, увидевшись один раз в жизни. Или это два человека, которые не вылезают из постели, и это тоже любовь. До того как наступает момент определения. Произнесены слова: «Я тебя люблю, а ты меня?» — «Да». И все заканчивается.

ELLE А тебе приходилось сталкиваться с тем, что женщины, как правило, стремятся к определенности? Как с этим быть?

Е.Ц. Наверное, появляется женщина, для которой определенностью становится твоя неопределенность. Которая принимает все так, как есть. Это фантастика, наверное. Но ради этого стоит жить. Годар писал, что в кино поцелуй неинтересен. У кино есть язык, есть поэзия. А поцелуи — это смерть для искусства. Это определенность, а значит — финал. В обеих картинах, где я снимался, по сценарию были поцелуи. Но я сумел убедить Грымова в том, что их не будет. И у Дениса ничего такого не было. Не знаю, насколько стоек я буду дальше во всех этих лав стори.

ELLE Есть мнение, что на экране рядом, скажем, с Брюсом Уиллисом есть пространство для женщины, а рядом с Кевином Костнером его нет. Костнер не создает вокруг себя такого пространства, в котором женщина могла бы почувствовать себя нужной.

Е.Ц. Может быть, рядом с Костнером есть место для определенной и очень редкой женщины. А рядом с Уиллисом — для большинства.

ELLE А для каких зрительниц в будущем тебе бы хотелось создать пространство вокруг себя лично?

Е.Ц. Для молодых и красивых. Как было сказано в «Коллекционере»: «Женщина должна быть красивой. Это единственное, что она умеет, это ее тайна». Конечно, красивые. Хотя каждый, наверное, понимает это по-своему. Вообще-то я еще не уверен, что мне интересна такая вещь, как популярность. Вот когда я учился играть на гитаре, то делал это, чтобы понравиться девчонкам. А сейчас? Мне нравится быть актером, но актером театра на сто мест, а не на тысячу. Так что с популярностью посмотрим, как получится.

ELLE Ты женат?

Е.Ц. Нет. Хотя уже некоторое время живу отдельно от родителей. Они — дорогие, важные для меня люди. Но у нас разные квартиры, разные интерьеры, разные книги на полках. Они позволили мне жить одному, хотя для них это было морально тяжело. Но они понимали, что это должно было произойти.

ELLE И долго ты проживешь один?

Е.Ц. Да нет, думаю, недолго. Я в последнее время об этом много размышляю. Конечно, это здорово — быть независимым, видеть красоту вокруг себя и не замыкаться на одной женщине. Но в этом есть и обман какой-то. Мужчина не должен жить без женщины, а женщина — без мужчины. Это патология.

ELLE В чем же заключается особенность твоих взглядов на интерьер?

Е.Ц. Мама не любит, когда что-то меняется. Разбитая лампочка для нее — это почти что трагедия. Я стараюсь к быту относиться проще. Если говорить об интерьере, то у меня есть мечта — побывать на Кубе. Для меня это остров, наполненный цветом, светом, загоре- лостью. Мне как-то даже рассказывали, что когда у них в аэропорту звучит набор нот перед сообщением об отправке какого-нибудь рейса, люди начинают чуть ли не пританцовывать. У меня дома в этом смысле немножко Куба.

ELLE Ты знаешь, что кое-кто тебя называет вундеркиндом?

Е.Ц. Я — вундеркинд? Да нет. Просто сейчас у меня такой период, когда я очень многое впитываю, перемалываю кучу каких-то идей. Вот Сергей Эйзенштейн, например, был вундеркиндом: он в 27 лет «Потемкина» снял.

ELLE Какое твое самое сильное желание?

Е.Ц. Мне бы хотелось не врать. Хотя бы в самом важном.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.