Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Интервью ELLE: Ольга Слуцкер

Как воспитать ребенка, чтобы он продолжил твой успех? Должен ли ребенок сам бороться за место под солнцем или добиваться признания у родителей и сверстников? Задавшись этими вопросами, Елена Сотникова поняла, что лучшего собеседника, чем Ольга СЛУЦКЕР, ей не найти

image

Фото: Иван Куринной

На момент нашего интервью Ольга Слуцкер не видела своих детей уже восемь месяцев. Через несколько дней ее ожидали очередные слушания по делу, затеянному бывшим супругом Владимиром Слуцкером, лишившим Ольгу возможности общаться с детьми. В какой-то момент я даже не верила, что в этих условиях она согласится говорить на тему воспитания. Однако Ольга, как настоящий спортсмен и прирожденный боец, который верит в свою правоту, ничего не боится. Ну, наверное, почти ничего. В любом случае, впечатление она производит такое. Четкая, ясная, дисциплинированная. Признаться, меня удивило, насколько живо она интересуется разговором, хотя к интервью ей не привыкать. Глубокие черные глаза словно вспыхивают, когда я «попадаю в точку».

ЕЛЕНА СОТНИКОВА Давай я сразу приведу пример из своей жизни. Помню, в пятом классе я в буквальном смысле унижалась перед учительницей математики, которая ставила мне четыре за четверть по геометрии. «Ни-и-и-на Никола-а-аевна, — рыдала я, — ну поставьте мне пять. Пожалуйста». Нина Николаевна спокойно ходила по классу, собирая тетради. «Божко (моя девичья фамилия. — Е.С.), перестань ныть. В этой четверти ты болела и не знаешь на пять. В следующей исправишь». И так далее. Нина Николаевна осталась непреклонна, и я потащилась домой с первой в жизни четверкой в четверти. У меня подгибались от ужаса ноги. Я просто не могла принести такую оценку домой. Страх доходил до физических ощущений, которые я помню до сих пор. Дома меня ждал «радушный» прием. Потому что пять — это было не хорошо и не плохо, это была (и остается) норма жизни. А на меньшее никто не соглашался. Тебе знакомы такие чувства?

ОЛЬГА СЛУЦКЕР Я могу сказать, что зерно этого было и в моем воспитании, несмотря на то что я поздний ребенок. «Помни, что ты Березовская (девичья фамилия Ольги. — Е.С.), нашу семью все знают и уважают, и это накладывает на тебя определенные обязательства. Как поступает кто-то — это его дело. Как учится кто-то, нам неважно. Совсем необязательно, кстати, чтобы ты была лучше всех: в чем-то ты можешь быть лучше, в чем-то хуже. Но ты обязана быть достойным и порядочным человеком».

Е.С. Ты выросла сильной и самодостаточной женщиной, обладающей огромной энергией преодоления — так я называю способность идти по жизни, рассчитывая на себя. Что в твоей семье понималось под «достойным человеком»? Интересно, оценки были частью этого понятия?

О.С. Для меня было недопустимо учиться с тройками. Конечно, это была родительская установка. Подсчета пятерок и четверок не было, но и позицию «хорошистки» папа никогда не одобрял. Подразумевалось, что больше половины оценок у меня должны были быть отличными. Мама не была круглой отличницей, а просто хорошо училась. Папа закончил с красным дипломом юрфак, сильным примером для меня была бабушка, папина мама, она была очень интеллигентной и образованной женщиной, росла в богатой семье, с иностранными боннами, гувернантками, знала четыре языка, играла на рояле, а до революции училась в Швейцарии. Вот такая была в семье атмосфера, которая влияла на мой настрой. Сначала я училась в английской школе, и родители мечтали, чтобы я пошла по папиным стопам и стала адвокатом, но судьба сложилась иначе.

Е.С. Бог всегда дает нам то, к чему мы меньше всего готовы. Я, например, не стала исключением, оказавшись в зоне пристального внимания, когда оценки тебе выставляют не только учителя и родители, но и общество в целом. Как ты понимаешь, пятерок здесь ставят гораздо меньше, чем в школе... В спорте, по-моему, так же. Как он появился в твоей жизни?

О.С. Хотя папа сам не слишком спортивный человек, но он настоящий болельщик, знает все рекорды и достижения в разных видах спорта и к спортсменам у него особое бесконечно уважительное отношение. Отдавая меня в спортивную секцию с первоначальной мыслью обучить ребенка плавать, он никогда и не подумал бы, что я стану профессиональной спортсменкой. Новый спортивный комплекс располагался через дорогу и внешне очень был похож на бассейн. А оказался центром фехтования. Тогда ведь очень было важно, чтобы все располагалось близко, потому что ходили дети почти везде одни, с ключом на шее. И мне нужно было переходить только одну дорогу. Вот так я осталась в фехтовании, чему очень рада. В том, что касалось фехтования, родители никогда не ставили передо мной заоблачных задач. Более того, поддерживали меня и принимали любой результат — а занимала я и первые, и иногда последние места. У меня в спортивной карьере был период, когда, будучи очень перспективной спортсменкой, я стала испытывать, как в спорте принято говорить, мандраж, на дорожке не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Это было лет в 17. У меня появился непреодолимый страх перед выступлениями. Так, после летних каникул я вышла на турнир и заняла последнее место. И на следующем турнире повторилось то же самое… Тогда мама со мной стала ездить на все соревнования. Я рыдала, мне казалось, что жизнь кончилась. Я очень хорошо помню, что такое проигрывать. И как это важно, чтобы тебя поддерживали близкие люди.

Е.С. То есть поддержка родителей и их безусловное принятие любого результата тебя не расслабляли?

О.С. Конечно, нет. Но здесь были нюансы. Я любила, когда они приходили за меня болеть, но мне не очень нравилось, когда они приходили меня провожать, например на вокзал. Понимаешь, детский коллектив — это стая. Сейчас общество, хотим мы этого или нет, постепенно расслаивается. Это нормально, это закон жизни. При коммунистическом режиме нас брали и перемешивали, как в миксере, в однородную массу, где все были как бы равны, но на самом деле это было далеко не так. И когда мои благополучные родители, соответствующим образом одетые (они всегда очень хорошо зарабатывали), приезжали на вокзал, да еще на хорошей машине, это очень отличалось от того, как жили другие дети, а мне не хотелось выделяться.

image

Фото: Иван Куринной

Е.С. А ты хотела быть такой, как все?

О.С. Конечно! В Советском Союзе было важно не выделяться. Кстати, если вспомнить, одним из упреков моих учителей было: «Ну ты, Березовская, опять не так, как все. Ты думаешь, что ты особенная?» Это произносилось со знаком минус. Обладать индивидуальностью тогда было чуть ли не пороком.

Е.С. Помнишь одну из любимых фраз наших учителей: «А тебе что, особое приглашение нужно?» Очень распространенный советский фразеологизм.

О.С. До серьезных занятий спортом у меня были тяжелые отношения с учительницей физкультуры, которая называла меня «дамой с собачкой» и практически уничтожала перед детьми. Тогда я была уверена: самое последнее, чем в этой жизни я буду заниматься, — это спортом. Сейчас я с тобой говорю и думаю, что, может, папа это почувствовал и поэтому отвел меня в секцию. На фехтовании я попала к великолепному детскому тренеру Фаине Наумовне Саевич, которая научила меня быть не только хорошей спортсменкой, но и порядочным человеком. Нам повезло: в группе было в три раза больше мальчиков, чем девочек, и наша Фаина Наумовна, помимо всего прочего, учила нас женственности и стилю. Сама она всегда была и до сих пор остается очень модной женщиной. Моя мама такая же. Даже в советские времена она всегда стремилась хорошо и модно меня одевать.

Е.С. У меня в семье всегда были сильные поколенческие трения, и на тему одежды тоже. Многое из того, что я делала в жизни и как выглядела, делалось не благодаря, а вопреки. А ты хотела быть похожей на своих родителей?

О.С. Я хотела и хочу быть похожей на своих родителей глобально, по-человечески. В испытании, которое мы проходим сейчас вместе, они являются для меня примером силы духа и мужества.

Е.С. А кто для тебя ближе — мама или папа?

О.С. У меня такого вопроса никогда не было. Что такое папа? Это человек-праздник, который не вмешивается в детали твоего детского быта и мыслит широкими категориями. Папа зарабатывает, у него деньги, и его всегда можно «развести» (смеется) на какие-то приятные мелочи. Мама — человек более дотошный. Это она, а не папа будет рассчитывать семейный бюджет и следить за тем, чтобы ты доела суп, сделала уроки и вовремя почистила зубы. Для меня мои родители — это единое целое. Да, они были требовательными, но бесконечно любящими, и они всегда очень гордились мной. И тем не менее, когда у меня в жизни бывали сложные моменты, именно мама, очень чувствительный и душевный человек, становилась для меня главной. Конечно, не потому, что я не доверяла папе. Это идет от чего-то другого. Может быть, свою роль сыграло то, что она врач.

Е.С. Вот здесь я бы поспорила. Врач может быть очень жестким и даже жестоким человеком. Здесь дело все-таки в личности твоей мамы. Но вернемся к теме. Где проходит эта грань? Я понимаю, откуда у тебя то, что я называю энергией преодоления. Это спорт. И, конечно, определенное воспитание, о котором ты ясно рассказала. Но у многих детей богатых родителей ничего подобного нет. Им не надо преодолевать себя практически ни в чем, чтобы вести беззаботный образ жизни. У них есть все, включая полную финансовую свободу. Вплоть до того, что папа купит суд и отмажет тебя в любой ситуации.

О.С. Сейчас действительно появилось новое поколение молодых людей. Они получили достойное образование и выросли в роскоши. Скажем так: кто-то в роскоши, а кто-то просто в богатстве. Я не самый богатый человек в этой стране, но в финансовом плане чувствую себя вполне уверенно. Когда родился мой первый ребенок, Мишенька, а потом дочка Анечка, я никогда не скрывала ни от кого, включая своего бывшего мужа, что для меня успех моего ребенка — это отнюдь не богатство, не басно­словная зарплата, которую он будет получать, а его место в жизни. Он может стать журналистом, учителем или даже политиком… Мне кажется, что благополучие родителей прежде всего дает детям возможность работать не ради денег, а для того чтобы найти свое место в жизни. Чтобы позволить себе писать музыку, заниматься научной деятельностью. Есть примеры, когда дети очень богатых родителей состоялись в спорте или науке. Самое сложное — найти свое место в жизни. Гораздо проще бороться за выживание, в том числе финансовое. Сложнее — когда у тебя есть все, когда перед тобой целая палитра возможнос­тей, и нет никаких оправданий, почему ты профессионально не состоялся.

Е.С. Да, но есть масса других примеров, когда такие дети не только не могут найти своего места в жизни, но и не ищут его. И таких примеров много не только в России. Они не в состоянии ни начать своего дела, ни продолжить дело отца.

О.С. Это и есть дамоклов меч для человека, который в силу ряда причин не создан для бизнеса. Это не хорошо и не плохо, это просто человек такой. А у него есть обязаловка тащить на себе всю эту семейную историю. Я говорила об этом с ювелиром Лоренсом Граффом, который абсолютно self-made. Выходец из бедной эмигрантской еврейской семьи, он теперь гораздо больше, чем просто очень богатый человек. Он вхож во все лучшие дома мира, начиная с Букингемского дворца. У него трое детей — дочка и два сына. И только старший, Франсуа, продолжает дело отца. Средний сын Стефан — художник. Дочка всегда отрицала благополучие, роскошь, глянец, гламур и нашла свой путь. Она любит животных и содержит питомник по разведению собак или что-то в этом роде.

image

Фото: Иван Куринной

Е.С. Но она же пользуется финансовым статусом отца?

О.С. А что в этом плохого? Мои богатые знакомые в России говорят так: «Квартира — да. Образование — да. Вменяемое содержание до определенного возраста — да. И все. Остальное должен сделать сам. Или сама».

Е.С. Как ты относишься к заявлениям о том, что Владимир Потанин лишил своих детей наследства?

О.С. Это их внутреннее семейное дело. Пресса любит такие громкие заголовки. Я знаю Настю Потанину. Она многократная чемпионка мира по аквабайку. Да, папины деньги дали возможность ей нанимать великолепных тренеров, иметь хорошую тренировочную базу, но, извините, выйти на уровень международных соревнований никакие деньги не помогут. Тренироваться должен ты сам. Ей есть чем гордиться. Насколько я знаю, она работает в Олимпийском комитете. Будучи спортсменкой, она пошла дальше по этой стезе. Я думаю, у нее есть квартира и содержание, но ее личная заслуга в своих достижениях огромна.

Е.С. В чем тогда проблема и даже трагедия других тысяч богатых семей, у которых дети абсолютно не у дел? Может быть, это связано с общим культурным уровнем родителей?

О.С. Абсолютно согласна. Ценности, которыми живут родители, становятся ценностями их детей. Например, мой сын никогда не разбирался в марках автомобилей. Ни у меня, ни у моего бывшего мужа, ни в нашем близком окружении не было принято говорить о машинах и подчеркивать, кто на чем ездит. Принято говорить о том, кто чем занимается, у кого какие проекты, планы, достижения. А машины, платья и драгоценности… Мы с девочками, конечно, можем на эту тему поговорить. Но для нас это не вопрос обладания, а интерес к современной моде, стилю и искусству. Еще для меня важно воспитать у детей уважительное отношение к людям разных профессий вне зависимости от их материального благополучия. Ребенок должен понимать, что его жизненный комфорт складывается из профессиональных качеств и умений других людей.

Если возвратиться к тому, с чего мы с тобой начали, я хотела, чтобы, пользуясь финансовыми возможностями, которые у нас есть, мои дети с самого юного возраста получили большое количество полезных навыков. Это то, чего в детстве не было ни у тебя, ни у меня. Например, я дружу с Михалковыми, Бондарчуками. Ребята прекрасно играют в теннис, знают языки — даже в коммунистические времена элита тоже давала своим детям различные навыки, пользуясь своими возможностями. А сейчас сам Бог велел! Та же Анн-Мари Графф, когда родился Мишенька, мне говорила: «Пока он такой маленький, дай ему знание разных языков. Пусть будет человеком мира». Это здорово, когда люди могут узнавать все то, что создано в мировой культуре, на языке-носителе. Когда люди свободно чувствуют себя в разных странах, могут знакомиться и общаться свободно. У нас, людей советской закалки, есть большой комплекс общения. Мы очень закрыты. А мне хочется дать своим детям знание разных культур, языков. Я всегда путешествовала по миру со своими детьми, за исключением этих последних восьми месяцев.

Е.С. Вернемся к твоей нынешней ситуации. Скажу откровенно, я не ожидала, что ты согласишься на интервью.

О.С. А я потому и согласилась, что мой конфликт с бывшим мужем возник в большой степени из-за взглядов на воспитание детей. У нас с ним слишком разные представления об этом. Он никогда не считал разностороннее образование детей чем-то важным. У Мишеньки всегда было все расписано: сегодня тренировка по плаванию, завтра шахматы, карате, рисование, музыка. Миша увлекается компьютерами, и я пригласила специалиста, с которым они делали мультики, но все это было отменено. Любая мама согласится с тем, что это, безусловно, лучше, чем просто сидеть играть в компьютерные игры: и интерес удовлетворяется, и полезные знания и навыки ребенок получает. «Вот я приходил после школы и гонял в футбол во дворе, — говорил Владимир (бывший муж. — Е.С.). — И прекрасно». Только он забывает, что уже и дворов этих нет, дети живут в рамках периметра дома. Владимир считал, что ребенок может часами смотреть телевизор, играть в видеоигры. И к Анечке подход был такой же. Другое дело, что, когда я была рядом, я держала оборону и настаивала на своих принципах. Ведь когда дети маленькие, разные навыки гораздо проще приобрести, чем во взрослом возрасте Например, игра в теннис или плавание…

Е.С. Смотри, мы опять возвращаемся к тому, что твои дети постоянно находятся в тонусе. Понятно, что степень этого тонуса может быть разной — от перенапряжения и даже страдания до нормальной дисциплинированной жизни.

О.С. Мои дети были в нормальном тонусе, к которому стремятся все родители, заботящиеся о будущем своего ребенка. Понятно, что детям хочется играть, развлекаться и не очень хочется напрягаться физически или умственно. Это нормально для них. А для родителей нормально развивать своих детей, заботиться об их образовании и физическом здоровье. Ведь никому из родителей не придет в голову прекратить, например, водить ребенка в школу, потому что ему хочется играть и не хочется учиться? Что касается образования и дополнительных занятий моих детей, для меня ключевой вопрос в этом смысле — кто преподаватель. Талантливый детский педагог или тренер так построит урок, что занятие будет захватывать ребенка и в хорошем смысле подстегивать его честолюбие. Конечно, хочется дать своим детям для развития все, что только возможно. Но при этом меру тоже надо соблюдать, чтобы не перенапрячь их и не отбить вообще охоту к обучению.

Е.С. Но, согласись, опираться только на желание ребенка заниматься невозможно. Надо все равно оказывать на него давление. Сегодня ему хочется заниматься, завтра — нет. Что с этим делать?

О.С. Любой ребенок хочет избежать системного давления, поэтому я всегда прислушиваюсь к желаниям детей и в выборе занятий стараюсь делать акцент на то, что ребенку интересно. Я стараюсь следовать принципам: если к желанию и интересу добавить необходимые знания и умения, то результаты, которых ребенок может достичь, возрастают многократно. Понятно, что есть занятия, которые необходимы, и здесь уже задача родителей и педагогов разбудить у ребенка интерес к тому, чем ему приходится заниматься. Иначе в ответ получишь только протест и агрессию. Надо прививать им мысль о том, что необходимо совершать над собой усилие. Я всегда с громадной любовью объясняла и буду объяснять детям, почему так нужно. Нам всегда удавалось находить общий язык. Я никогда не кричала и не наказывала своих детей. Да их, по большому счету, и не за что было наказывать. Я всегда говорила своим детям: «Вы лучшие». Что бы они ни нарисовали, что бы ни сыграли, как бы ни выступили, я их обязательно похвалю и поддержу…

image

Фото: Иван Куринной

Е.С. Ты считаешь, что нужно говорить детям, что они лучшие?

О.С. Всегда.

Е.С. Опираясь на свой опыт, скажу, что многое из того, чего я достигла в жизни, идет от недостатка признания. Я всегда ищу признание во всем, что бы ни делала, — и никогда не могу получить достаточно этого признания. Поэтому меня бесполезно ругать. Меня подстегивает только похвала. Мне сложно представить, как живет человек, уверенный в себе. Не мешает ли это ему достичь каких-то жизненных целей? Вообще, как ты относишься к уверенности в себе, о которой бесконечно твердят все женские журналы?

О.С. Точно могу сказать, что я никогда не была самоуверенной. Более того, во многих ситуациях я в себе не уверена. На кухне, например (смеется). Нет навыка. Раньше я волновалась во время публичных выступлений. Кстати, мои родители никак на это не влияли, несмотря на то что часто говорили мне о том, что я лучшая. Дело в том, что мы все вышли из Советского Союза, и это системная проблема. Заниженную само­оценку формировала у нас школа. Ну не принято было хвалить, и все. Мне даже сложно было представить себе, что я, например, могу быть олимпийской чемпионкой. Да кто я такая? Куда там мне? Это должны быть какие-то суперлюди, сделанные из другого теста! Когда я впервые попала в Америку, я была в шоке от того, насколько люди готовы восхищаться друг другом, пусть в мелочах. У нас это напрочь отсутствовало. И до сих пор не развито. Маленький сын моей подруги однажды рассказывал нам про учительницу, которая «опозорила одного мальчика перед всем классом. Сказала, что у него в тетради свинство». Мы с его мамой переглянулись и спрашиваем: «Как ты думаешь, это правильно?» А он отвечает так уверенно: «Конечно, правильно! Если ты понимаешь, что тебя так могут перед всеми опозорить, ты этого боишься и этого не сделаешь».

Е.С. Простая железная детская логика.

О.С. Я не считаю, что это правильно. Надо воздействовать на детей по-другому.

Е.С. Но мы же не можем оградить детей от подобных высказываний, равно как и от бактерий, которые живут в атмосфере. Сегодня это учительница, потом это босс на работе, потом женщина, в которую ты влюбишься и которая будет тобой манипулировать… Надо уметь этому противостоять. Это такие необходимые жизненные прививки, не так ли?

О.С. Возможно… Но я все-таки хочу, чтобы к моим детям в школе относились с любовью и уважением. Мне очень нравилась Мишина американская школа, когда он в нее ходил…

Е.С. Сейчас дети не ходят в школу?

О.С. Нет, сейчас не ходят, и я очень этим расстроена — там превосходная методика обучения и очень позитивная атмосфера, полностью совпадающая с моим представлением о том, какой должна быть школа.

Очень странно слышать во время судебных разбирательств показания свидетелей со стороны бывшего мужа: водителя, няни, повара, охранника. «Ольга Сергеевна очень заорганизовывала детей, их быт». И при этом они же с восторгом говорят: «Дети! Да они у нас и по-французски, и по-английски, и плавают, и на рояле…» Но достичь этого, играя сутки напролет в компьютерные игрушки, невозможно.

Сейчас дети не ходят в школу, встают, когда они хотят. Возможно, их это даже радует. Но время идет, и то, чего они не получили в детстве, очень сложно будет восполнить в более зрелом возрасте, а особенно насильственное разъединение с мамой и их бабушкой и дедушкой. Анечка — очень спортивная девочка, очень одаренная движенчески. Она занималась в секции художественной гимнастики и уже выступала на соревнованиях для самых маленьких. Сейчас ничего этого нет.

Меня очень тревожит, что дети практически не общаются со сверстниками. Я хотела, чтобы Миша ходил в секцию. Считаю, что постоянная индивидуализация вредна, она должна быть нормирована. Что-то надо давать индивидуально, но в основном занятия должны проходить в группе. Происходит обучение не только этому навыку, но и общению с людьми, завоеванию своего места в коллективе. Мой экс-супруг был против этого. Считал, что все занятия должны проходить дома на индивидуальной основе. А я всегда пыталась воспитать в детях осмысленный выбор. Хотела, чтобы они всегда были рядом с интересными людьми, слушали разговоры, ходили к моим друзьям на премьеры и показы. Только через это можно возбудить в них желание что-то создать самостоятельно. И это работало.

Е.С. Я надеюсь, что это обязательно сработает.

О.С. Это зависит во многом от позиции государства. От того, насколько страна придает важность беде одного ребенка, одной семьи. К сожалению, в последнее время ситуации, подобные моей, происходят все чаще. Это так опасно! Супруги, как бы тяжело они ни расставались, должны находить в себе силы и культуру не заниматься манипуляциями и нравственным разложением своих детей. Такое ощущение, что это только начало. Раньше мужчины просто разводились с женщинами. Тогда было сложно воспитывать детей — устраивать в школу, записывать в поликлинику, готовить, стирать. Мало кому из отцов хотелось тащить этот груз в одиночку. Сейчас бытовая сторона жизни упростилась, и мужчины все чаще используют детей как средство мести или давления на бывшую жену, совершенно не думая о том, как это отразится на детской психике.

Самое страшное, что Владимир хочет привести в суд сына. А я делаю все возможное, чтобы этого не произошло. Представляете, какая это психологическая травма для 11-летнего ребенка — выбирать между мамой и папой, которых он очень сильно любит? И дело не в том, что он скажет. Я мать и не хочу, чтобы мой сын проходил через такое страшное испытание.

Е.С. Оля, мы все желаем тебе сил и выдержки и абсолютно уверены, что ты победишь. По-другому и быть не может. Энергия преодоления — великая сила.



Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.