Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Интервью ELLE: студийный директор Chanel Виржини Виар

Карл Лагерфельд ­называет ее своей правой рукой

Виржини Виар — прекрасный пример того, как важно хранить и поддерживать связь с модой. Заведующую креативной студией Chanel Карл Лагерфельд называет ни больше ни меньше своей правой рукой и превозносит, как «превзошедшую совершенство». Тем не менее высокая темноволосая красавица, зачастую одетая в свитшот и джинсы, старается держаться в тени. Лагерфельд наслаждается темпами работы — восемь коллекций в год, и Виар, в немалой степени ответственная за эту «стахановскую» производительность, разделяет его чувства.

Наблюдая за ней, сразу понимаешь, что видишь перед собой настоящего профессионала от мира моды. Вот из ателье появляется швея: она хочет, чтобы Виар оценила жилетку нового покроя. Виржини дает необходимую «отмашку». Следом курьерская служба привозит новые образцы тканей... Все это время ее мобильник буквально разрывается от звонков — но Виар остается спокойной и собранной. Нетрудно понять, что именно имеет в виду Лагерфельд, когда говорит, что эта брюнетка вдыхает жизнь в его идеи и помогает не терять связи с реальностью.


Virginie ViardФОТОVirginie Viard by Karl Lagerfeld

ELLE Виржини, о вас известно очень мало. Расскажите, пожалуйста, о себе.

ВИРДЖИНИ ВИАР Я выросла в Дижоне, хотя на самом деле у нашей семьи лионские корни. Отец был главным хирургом дижонской больницы, а мои мама с бабушкой, сколько я их помню, постоянно шили — и, поскольку дед занимался тканями, они не покупали полотно, а пользовались его запасами. Когда мне было четыре, бабушка шила мне длинные яркие цыганские юбки. А мама делала купальники из ткани в мелкий цветочек с ажурной вышивкой — задолго до того, как такие появились у Bonpoint.

ELLE То есть вы буквально выросли, окруженная модой!

В.В. И бабушка, и мама были стильными женщинами, но никогда не носили Chanel — во времена моего детства это была марка для пожилых (cмеется). Карл полностью преобразил ее, сделал современной. Впервые я познакомилась с Chanel, читая автобиографию Миси Серт (французская пианистка польского происхождения. — Прим. ELLE) — ближайшей подруги мадемуазель Шанель. Я читала ее как роман! Ее книга чем-то напомнила мне Эмиля Золя. Я вообще люблю литературу XIX века — она позволяет отвлечься от реалий и в то же время прекрасно описывает общество того времени. Этакая смесь правды жизни и вымысла.

ELLE А как вы начали сами шить одежду?

В.В. Мои первые серьезные занятия по кройке и шитью проходили на дому у одной пожилой и довольно старомодной дамы. Постепенно я научилась сама придумывать предметы одежды, конструировать их... А в двадцать лет основала вместе с подругой собственную марку Nirvana. Мы и понятия тогда не имели ни о Курте Кобейне, ни о его группе — мы просто брали ткани у моего деда, шили одежду и продавали ее в разных бутиках. Это было здорово и весело! Когда у тебя в распоряжении отличные материалы, работают даже самые простые фасоны!

ELLE Как же произошла ваша встреча с Карлом Лагерфельдом?

В.В. Оказавшись в Париже, я продолжила работу и однажды помогала Доминик Борг (известная парижская художница по костюмам для театра и кино. — Прим. ELLE) в работе над несколькими пьесами, а потом и в фильме «Камилла Клодель». Там я занималась только костюмами главных героев — их играли Изабель Аджани и Жерар Депардье. И тогда же мне удалось поступить интерном в студию Chanel — в этом мне помог сосед, с которым дружили мои родители. Он был одним из помощников князя Ренье и как-то раз, встретившись с Карлом Лагерфельдом, замолвил за меня словечко... И вскоре я оставила кино и театр ради Дома: я ­работала с Инес де ла Фрессанж и Виктуар де Кастеллан.

ELLE Вы работаете с Лагерфельдом с 1987 года, то есть без малого тридцать лет. Вы и сейчас испытываете те же эмоции, что и в начале вашего пути в Chanel?

В.В. Работа с Карлом стимулирует всегда, иначе я не задержалась бы здесь так надолго. Он не устает удивлять и никогда не стоит на месте. С каждой новой коллекцией чувствуешь, будто начинаешь заново, отправляешься в большое приключение. Мы с Карлом работаем в едином темпе, и, по сути, сейчас нам гораздо проще двигаться с максимальной скоростью, чем притормаживать. Декорации для показа в январе (имеется в виду шоу Chanel Haute Couture весна — лето 2016. — Прим. ELLE) — «экологичный» деревянный дом — целиком и полностью его идея. Я же отвечала за выбор тканей и вышивку. Он был крайне немногословен, когда делился со мной идеей того показа, поэтому я начала размышлять: «Что за женщина могла бы жить в таком доме?» И это помогло: возник образ человека богатого и при этом эксцентричного. Завязался диалог. Затем Карл показал мне туфлю — и с этого момента все завертелось... Сила работы в Chanel — это возможность создать интереснейшие истории, яркие образы запоминающихся персонажей... Понимаю, это мода — но наши образы легки и современны, глубоки, но никогда не претенциозны. Прекраснее всего в Карле то, что намеки его легки, но при этом очень продуманны. Для клиента Chanel Карл символизирует собой фантазию. Его блеск и эксцентричность тесно переплетаются с обширными знаниями — и это подкупает всех.

ELLE И все-таки, как проходит подготовка к шоу?

В.В. Эскизы Карла для каждой коллекции либо привозит его шофер Жан-Клод, либо они приходят мне прямо на телефон. Затем начинается доверительный диалог, обмен. Я человек не креативный; творчество — прерогатива Карла. Но мне нужно как можно раньше представить себе, как должен выглядеть показ. Всего по двум эскизам я могу вообразить походку модели, атмосферу... В процессе подготовки коллекции Карл любит встретиться с главами ателье — чтобы убедиться, что те понимают, чего он хочет. Что бы ни создавал Карл, я неизменно нахожу это великолепным. И здесь-то и кроется вся прелесть! С ним никто не сравнится. Его любо­знательность приводит в движение все вокруг, к тому же он добродушен и остроумен. Мы удивительно ладим друг с другом. Он поддерживает меня, а я — его. Карл, как и все творческие люди, очень раним. Мне нельзя напирать и давить, мое дело — сохранять спокойствие, быть организованной и приглядывать за всем, что происходит в мастерской.

Virginie Viard ФОТОVirginie Viard by LEÏLA SMARA

ELLE Вы говорили, что Карл удивительно работоспособен, поэтому с ним всегда важно быть наготове. Как выглядит ваш типичный рабочий день?

В.В. Получив эскизы, я сразу же делаю с них уменьшенные копии, прикалываю к каждой кусочек предполагаемой материи, а потом размещаю на доске в мастерской. Действую так, как будто показ уже идет. Раньше, работая над коллекцией, Карл все время спрашивал меня, чего еще нам не хватает. Теперь же благодаря доске он сразу видит текущее положение дел. С первыми десятью эскизами становится понятна общая история коллекции, а с последующими она начинает обрастать волнующими подробностями. Карл обожает разглядывать эту доску. Он часто спрашивает: «Ну и сколько тут образов?» Я отвечаю: «Не знаю, Карл, не считала...» Коллекция обретает реальные черты прямо у него на глазах, и это приносит ему, как творцу, огромное облегчение.

ELLE Вы выбираете моделей под наряды или, наоборот, внешность подсказывает, кого и во что лучше нарядить?

В.В. Всегда есть вещи, которые я откладываю для конкретных моделей. Бывает, что вижу девушку, на которой превосходно сидит «чужой» наряд, — и передумываю. Такие сюрпризы всегда приятны. Разумеется, с haute couture все по-другому. Там образ действительно должен быть подогнан под модель. Но что касается готовой одежды, я обычно встречаюсь с моделями, и к вечеру в голове уже складывается полная картинка. Я всегда слушаю интуицию, повинуюсь инстинкту. И когда модели прибывают за аксессуарами — этой частью подготовки всегда руководит Карл, — все уже на своих местах. Я непременно встречаюсь со всеми новенькими; мне это очень нравится. Они такие милые, свежие... Вообще, мне нравятся модели — особенно девушки «с характером». Питаю особую слабость к Ларе Стоун и Джейми Бочерт. А среди моих самых «свежих» фавориток —Кэтрин Макнейл, Мика Арганараз и Линейзи Монтеро. Последние две девушки участвовали в недавней рекламной кампании Chanel. Трудно представить себе человека милее Мики. Она напоминает Марию Шнайдер в период «Последнего танго в Париже». А у Линейзи такая чудесная африканская прическа! Люблю, когда волосы у модели выглядят естественно, и стараюсь избегать девушек с чересчур «накрученными» головами. Азиатские модели тоже великолепны. Для них легко подобрать наряд: они обожают моду, и это чувствуется.

Что бы ни СОЗДАВАЛ Карл, я неизменно нахожу это ВЕЛИКОЛЕПНЫМ

ELLE Аксессуары, завершающие штрихи, — один из важнейших элементов в любой коллекции Chanel. Не могли бы вы вкратце описать, как происходит окончательная «доводка» образа и что имеет в виду Лагерфельд, говоря о «полнейшем отсутствии лести и лицемерия» с вашей стороны, а также о том, что вы — «величайший организатор»?

В.В. Аксессуары — вотчина Карла. Я, если честно, в этом не слишком сильна. Но если он говорит о «полнейшем отсутствии лести и лицемерия», о том, как я высказываю свое мнение, пусть даже оно ему и не нравится — думаю, это значит, что я весьма прямолинейна! (Смеется.) С другой стороны, Карл, бывает, заходит слишком далеко — но это может и сработать, произвести настоящую сенсацию. Одевая моделей, я могу фыркнуть: «Ну это уж чересчур!» Но когда они предстают перед Карлом, тот видит их свежим взглядом. Что же касается «величайшего», по словам Карла, «организатора», скажем так: я знаю в точности, кто и чем должен заниматься, так что стараюсь организовать систему, работающую максимально гладко. В результате у нас отсутствует напряжение, стресс. В моде действует довольно простой принцип: чем лучше вы подготовились, тем спокойнее все пройдет. Само слово «Chanel» уже несет в себе зачатки стресса — ведь это гигантский бренд. Поэтому и важно разбивать его на обозримые части, доводя каждую по возможности до совершенства. Во время показа я обычно стою рядом с Карлом. Перед нами всегда пара экранов, показывающих шоу с двух ракурсов. Я наблюдаю за тем, что демонстрирует публику, атмосферу в зале, а Карл прилипает к экрану, где крупным планом идет сама одежда. Разглядев какой-нибудь недочет, он тут же заявляет: «Смотри, сумочка не с той стороны!» Я же отвечаю: «Ну и что вы хотите услышать? Девица — идиотка, ничего не поняла. Я тут не виновата».

ELLE Как бы вы описали свой собственный стиль?

В.В. Моя цель — не быть похожей ни на кого. Например, если я вижу на ком-то в точности такие же брюки, что есть у меня, скорее всего, свои я уже никогда больше не надену. Мне нравятся свитшоты и джинсы, так как с ними все просто. Большинство моих джинсов — Chanel. Мне действительно нравится носить готовую одежду Chanel, но могу надеть и haute couture — по какому-то особому случаю, на бал, например. В принципе ненавижу ходить по магазинам. Я до сих пор отправляюсь за покупками лишь в случае крайней необходимости — если чувствую, что совсем обтрепалась или, чего греха таить, поправилась. Раньше мне нравился магазин Marie Luisa — когда он еще работал на рю Камбон... Потом было увлечение Martin Margiela. Там я покупала целую уйму вещей: пальто, сумки, сапоги. Бутик Colette на улице Сен-Оноре мне симпатичен своей энергетикой.

ELLE Что, по-вашему, делает женщину элегантной?

В.В. Зависит от женщины. Она может быть элегантной от рождения — такие вещи чувствуются. Но есть и другие женщины: возможно, не обладавшие высоким социальным статусом, но пронизанные радостью жизни, интуитивно разбирающиеся в стиле и нарядах. Такие потрясают! Хотя, по сути, элегантность не имеет никакого отношения к одежде. Да, можно родиться элегантной, а можно приобрести этот дар благодаря вкусу и уму. Элегантность предполагает наличие ума и определенной эксцентричности. Вспомните Габриэль Шанель, какую жизнь она вела, что носила. Некоторые думают, что элегантность можно купить за деньги. Сомневаюсь... Мое поколение провело всю молодость в поисках винтажа на блошиных рынках! Сейчас, конечно, такое происходит куда реже.

ELLE Если бы дома случился пожар, какие пять ­вещей вы попытались бы спасти из гардероба?

В.В. Это точно будут не самые роскошные наряды! Скорее то, что ношу чаще всего. Так что мой выбор — синий кашемировый блузон с искусственным мехом Chanel, в нем всегда уютно. Еще бы захватила пару высоких сапог из мягкой кожи Martin Margiela, старые черные вельветовые брюки Balenciaga, бордовые джинсы American Apparel — мне нравятся, как сидят их модели, — и японскую футболку Mastermind с вышивкой. Вы даже не представляете, сколько у меня футболок!

Некоторые думают, что ЭЛЕГАНТНОСТЬ можно КУПИТЬ. Я сомневаюсь...

ELLE Вам никогда не хотелось поменять прическу? Или она — часть вашего французского шарма?

В.В. Очень хотела бы постричься иначе, но никогда этого не сделаю. Однажды я слегка осветлила корни. Наверное, могу позволить себе челку чуть длиннее или вообще отпустить волосы. Никогда не убираю их назад, не собираю ни в хвост, ни в пучок — разве что для занятий спортом. Мне не нравится, как я выгляжу с забранными волосами...

ELLE Вы домоседка?

В.В. Для меня очень важно, чтобы дома мне нравилось. Люблю свой дом, люблю возвращаться туда каждый вечер. Так я борюсь со стрессом после показа — не иду на массаж, на косметические процедуры, а просто остаюсь у себя. Что касается декора, у меня уйма вещей, но ничего дорогого, роскошного. Все перемешано в кучу—1930-е, 1950-е... Мы с бойфрендом и сыном живем в художественной мастерской, а такое обиталище совсем не сочетается с тканью! У нас множество картин, книг, музыкальных инструментов. Дома царит полный кавардак, и это приятно. Свободное время я провожу на сайтах, торгующих секонд-хэндом, — это помогает мне расслабиться. Обожаю разглядывать вещи, которые там продаются. Нередко покупаю фотографии за бесценок — может, за 40 евро. Или какое-нибудь канапе. Что-нибудь совсем недорогое — и это здорово. У меня нет времени на покупку мебели в салонах или на блошиных рынках, поэтому я охотно ищу ее в интернете. Больше, пожалуй, ни для чего интернетом и не пользуюсь. Никогда не заказываю по Сети продукты — предпочитаю взглянуть на то, что собираюсь есть, собственными глазами. Люблю натуральное, но без фанатизма. Я покупаю то, что мне нравится. А любая истерия на тему «питаться нужно исключительно органическими продуктами» меня скорее раздражает.

Virginie Viard ФОТОBenoit Peverelli ©CHANEL

ELLE Помимо прочего, вы еще и мать...

В.В. Верно. Сыну сейчас двадцать, он учится в бизнес-школе. Я никогда не задумывалась о материнстве, пока не познакомилась с Жан-Марком, моим бойфрендом. Мы попробовали, и это было прекрасно. Но забеременеть никогда не было для меня самоцелью. Да, я захотела от него ребенка. Мы с Жан-Марком не расписываемся, так как у меня ужасные воспоминания о первом браке — с человеком, который не особенно мне нравился.

ELLE В чем секрет успеха Карла Лагерфельда в Chanel?

В.В. Он верен марке, но в то же время постоянно «двигает ее вперед». Гениальность Карла в его эксцентричности, помноженной на обширные знания. А еще в том, что он остается невероятно практичным и дисциплинированным. Все эти черты отлично подходят Chanel, где мы пробуждаем фантазию клиента, посылая творческие импульсы в своей системе сигналов.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.