Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Интервью ELLE: дизайнер Шанталь Томасс

Дизайнер Шанталь Томасс рассказала Елене Кряквиной, как вернуть себе право на имя, что хорошего было в моде 1970-х и кому нужно красивое белье

Ellen von UnwerthФОТОEllen von Unwerth

ELLE Как вам удается столько десятилетий придумывать что-то новое в белье?

ШАНТАЛЬ ТОМАСС Конечно, ­белье — это что-то очень практичное, даже техническое, если хотите. Но когда я впервые начала создавать его, для меня это был всего лишь аксессуар, дополнение к коллекциям prêt-à-porter. Поэтому оно было очень фантазийным! Белье отражало тему показа, о технической стороне я почти не думала. А когда перестала заниматься одеждой, принцип работы остался тем же: у каждой моей коллекции белья есть своя тема. ­Поэтому я работаю, как в prêt-à-porter: иду не от функциональности, а от идеи!

ELLE Почему вы отказались от prêt-à-porter?

Ш.Т. Пришлось! У меня были трудности с японскими инвесторами в начале 1990-х, целых три года я не могла заниматься своей маркой (компания World, владеющая большей частью акций, уволила дизайнера и оставила себе права на имя. — Прим. ELLE) и работала в смежных областях: консультировала Victoria’s Secret, например. Потом через суд вернула имя и заново запустила бренд — с помощью других инвесторов. Почему белье, а не prêt-à-porter? Во-первых, я была более известна как дизайнер белья, во-вторых, новый инвестор занимался бельем.

ELLE Вы, наверное, единственный дизайнер, которому удалось вернуть имя…

Ш.Т. Да, история с потерей бренда — не редкость. Тот же Джон Гальяно, Алессандро Дель Аква — коллекции под их именем давно создаются без их участия… Понимаете, я ­владела 34 % акций, и это гарантировало мою независимость: эту долю можно было продать кому-то еще. Борьба была непростой! В те годы мои дети решили, что никогда не будут заниматься модой.

ELLE Тем не менее, сконцентрировавшись на белье, вы все-таки занимались одеждой. Например, работали для Moncler…

Ш.Т. Да, я работала для Moncler, но это было тридцать лет назад, еще до скандала с World. Неужели кто-то об этом помнит? Я делала для них подиумную коллекцию, там было такое оригинальное свадебное платье в финале... На этикетке так и значилось — Chantal Thomass pour Moncler.

ELLE Правда, что вы не учились моде?

Ш.Т. Я училась на художника и начала работать в моде в 19 лет. Я была очень экстравагантной: меня сложно было не заметить. Все вечерние платья шила себе сама. Знакомые говорили: «Ты обязана их продавать!» И вот я взяла несколько нарядов и пошла в самый модный в те годы бутик в ­Париже. Было очень страшно, я была такой юной, робкой... И вот они взяли все и очень быстро продали. Мне здорово помогал мой жених Брюс ­Томасс, мы работали вместе.

ELLE Как получилось, что вы одевали Брижит Бардо?

Ш.Т. Это было в тот же год. Я знала, что каждое лето в Сен-Тропе собирался весь французский бомонд. Рядом с Café Des Arts, где ужинали звезды, находился небольшой бутик: витрины выходили прямо к столикам. И я отправила им три платья… Спустя пять дней мне пришло письмо: все три — проданы. И не кому-нибудь, а Брижит Бардо и Мишель Мерсье.

Коллекция весна — лето 2015

Коллекция весна — лето 2015

ELLE Вы скучаете по 1970-м, 1980-м? Их уже второй сезон вспоминают на подиумах!

Ш.Т. Мне повезло жить в ту эпоху. Свобода, и сексуальная тоже, раскрепощенность… В те годы на пляже все были с голым торсом: бюстгальтеров не существовало. А сейчас вы такое видите где-нибудь? То время было временем контрастов, а сейчас какой-то дисбаланс. Раньше мода была очень жесткой, она диктовала правила. А сейчас — у дизайнеров сплошь oversize, а Леди Гага и Майли Сайрус выступают в белье. Где ориентир? В годы сексуальной революции были и наркотики, все сходили по ним с ума. Но не было нынешних проблем между мужчинами и женщинами, все было просто, и даже тема гомосексуальности не была такой острой — каждый выбирал, как ему жить.

ELLE Ну, в модной индустрии ­гомосексуалисты были всегда…

Ш.Т. Конечно, и они всегда поддерживали друг друга! Я уверена, что у мужчин, и особенно гомосексуалистов, даже больше привилегий в моде. Cама от этого страдала! (Смеется.) Модные редакторы всегда выбирали мужчин, пресса с ума сходила от Алайи. Да, он талантлив, кто поспорит, но не каждый сезон — Алайа и Алайа… Он же не единственный! Свою роль играло и то, что модные редакторы, девушки, обычно были одиноки, и дизайнеры-геи всегда были под рукой — с ними можно было ходить на вечеринки, и это не вызывало вопросов. Меня же критиковали больше, чем других. Знаете, ведь я вывела на подиум корсет еще до Готье. Но журналисты сказали, что это вульгарно. А тут он «придумал» их, и все в восторге!

Коллекция весна — лето 2015

Коллекция весна — лето 2015

ELLE Чем отличалась жизнь модного дизайнера в ту эпоху?

Ш.Т. Тогда каждый дизайнер имел свой стиль, очень чистый, узнаваемый. В 1980-е каждый показ — Клод Монтана, Соня Рикель, Кензо, Тьери Мюглер, Кастельбажак — развивал определенный стиль, перепутать было невозможно. А сейчас маркетинг сделал так, что во всех Домах творчество очень сильно подчинено рынку. Увы! Я не понимаю, что происходит с сумками, со всеми этими it-bag. Как могут известные бренды использовать цепь Chanel? Или со­здавать сумки, буквально копирующие Hermès Kelly? Для меня это дикость. Раньше были женщины, которые любили, скажем, Соню Рикель — и одевались только у нее, были те, кто одевался только у меня. Сейчас по хорошо одетой женщине никогда не угадаешь, что на ней. Может быть, это H&M, который всех копирует? Или Zara? Все так похоже, что сложно разобрать…

Вы же не говорите ему: «Эй, обрати внимание, я раздеваюсь!» Белье — лишь на 20 % соблазн, остальное — себя порадовать»

ELLE Как вы думаете, изменилась ли концепция сексуальности за последнее время?

Ш.Т. На подиумах? О, это что-то очень странное, и сексуального там мало. Андрогинность, юность, внимание к новым силуэтам, разные эксперименты... А ведь в обществе происходит что-то совсем другое. Например, у нас, во Франции, все больше полных девушек с пышными формами!

ELLE Но дизайнеры белья уж точно помнят о сексуальности в классическом смысле.

Ш.Т. Да, в белье это важно. Но, знаете, белье — это лишь на 20 % соблазн, все остальное — себя порадовать. Подвязка, пояс для чулок, корсет — это не то, что носишь каждый день. Да и не каждый день раздеваешься перед кем-то. Но даже если вы «во всеоружии», то что же, говорить мужчине: «Эй, ­обрати внимание, сейчас я буду раздеваться!»? Смешно! Белье — это история про новизну, свежие ощущения. Новый комплект — как начало нового любовного ­приключения.

Материалы по темам


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Оставайтесь в курсе новых событий в мире звезд, моды и красоты

Получать уведомления

X
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.