Звезды

Читайте в разделе Звезды на ELLE.ru эксклюзивные интервью с известными людьми, истории успеха, цитаты и правила жизни известных людей.

Интервью ELLE: дизайнер Шанталь Томасс

Дизайнер Шанталь Томасс рассказала Елене Кряквиной, как вернуть себе право на имя, что хорошего было в моде 1970-х и кому нужно красивое белье

Ellen von UnwerthФОТОEllen von Unwerth

ELLE Как вам удается столько десятилетий придумывать что-то новое в белье?

ШАНТАЛЬ ТОМАСС Конечно, ­белье — это что-то очень практичное, даже техническое, если хотите. Но когда я впервые начала создавать его, для меня это был всего лишь аксессуар, дополнение к коллекциям prêt-à-porter. Поэтому оно было очень фантазийным! Белье отражало тему показа, о технической стороне я почти не думала. А когда перестала заниматься одеждой, принцип работы остался тем же: у каждой моей коллекции белья есть своя тема. ­Поэтому я работаю, как в prêt-à-porter: иду не от функциональности, а от идеи!

ELLE Почему вы отказались от prêt-à-porter?

Ш.Т. Пришлось! У меня были трудности с японскими инвесторами в начале 1990-х, целых три года я не могла заниматься своей маркой (компания World, владеющая большей частью акций, уволила дизайнера и оставила себе права на имя. — Прим. ELLE) и работала в смежных областях: консультировала Victoria’s Secret, например. Потом через суд вернула имя и заново запустила бренд — с помощью других инвесторов. Почему белье, а не prêt-à-porter? Во-первых, я была более известна как дизайнер белья, во-вторых, новый инвестор занимался бельем.

ELLE Вы, наверное, единственный дизайнер, которому удалось вернуть имя…

Ш.Т. Да, история с потерей бренда — не редкость. Тот же Джон Гальяно, Алессандро Дель Аква — коллекции под их именем давно создаются без их участия… Понимаете, я ­владела 34 % акций, и это гарантировало мою независимость: эту долю можно было продать кому-то еще. Борьба была непростой! В те годы мои дети решили, что никогда не будут заниматься модой.

ELLE Тем не менее, сконцентрировавшись на белье, вы все-таки занимались одеждой. Например, работали для Moncler…

Ш.Т. Да, я работала для Moncler, но это было тридцать лет назад, еще до скандала с World. Неужели кто-то об этом помнит? Я делала для них подиумную коллекцию, там было такое оригинальное свадебное платье в финале... На этикетке так и значилось — Chantal Thomass pour Moncler.

ELLE Правда, что вы не учились моде?

Ш.Т. Я училась на художника и начала работать в моде в 19 лет. Я была очень экстравагантной: меня сложно было не заметить. Все вечерние платья шила себе сама. Знакомые говорили: «Ты обязана их продавать!» И вот я взяла несколько нарядов и пошла в самый модный в те годы бутик в ­Париже. Было очень страшно, я была такой юной, робкой... И вот они взяли все и очень быстро продали. Мне здорово помогал мой жених Брюс ­Томасс, мы работали вместе.

ELLE Как получилось, что вы одевали Брижит Бардо?

Ш.Т. Это было в тот же год. Я знала, что каждое лето в Сен-Тропе собирался весь французский бомонд. Рядом с Café Des Arts, где ужинали звезды, находился небольшой бутик: витрины выходили прямо к столикам. И я отправила им три платья… Спустя пять дней мне пришло письмо: все три — проданы. И не кому-нибудь, а Брижит Бардо и Мишель Мерсье.

Коллекция весна — лето 2015

Коллекция весна — лето 2015

ELLE Вы скучаете по 1970-м, 1980-м? Их уже второй сезон вспоминают на подиумах!

Ш.Т. Мне повезло жить в ту эпоху. Свобода, и сексуальная тоже, раскрепощенность… В те годы на пляже все были с голым торсом: бюстгальтеров не существовало. А сейчас вы такое видите где-нибудь? То время было временем контрастов, а сейчас какой-то дисбаланс. Раньше мода была очень жесткой, она диктовала правила. А сейчас — у дизайнеров сплошь oversize, а Леди Гага и Майли Сайрус выступают в белье. Где ориентир? В годы сексуальной революции были и наркотики, все сходили по ним с ума. Но не было нынешних проблем между мужчинами и женщинами, все было просто, и даже тема гомосексуальности не была такой острой — каждый выбирал, как ему жить.

ELLE Ну, в модной индустрии ­гомосексуалисты были всегда…

Ш.Т. Конечно, и они всегда поддерживали друг друга! Я уверена, что у мужчин, и особенно гомосексуалистов, даже больше привилегий в моде. Cама от этого страдала! (Смеется.) Модные редакторы всегда выбирали мужчин, пресса с ума сходила от Алайи. Да, он талантлив, кто поспорит, но не каждый сезон — Алайа и Алайа… Он же не единственный! Свою роль играло и то, что модные редакторы, девушки, обычно были одиноки, и дизайнеры-геи всегда были под рукой — с ними можно было ходить на вечеринки, и это не вызывало вопросов. Меня же критиковали больше, чем других. Знаете, ведь я вывела на подиум корсет еще до Готье. Но журналисты сказали, что это вульгарно. А тут он «придумал» их, и все в восторге!

Коллекция весна — лето 2015

Коллекция весна — лето 2015

ELLE Чем отличалась жизнь модного дизайнера в ту эпоху?

Ш.Т. Тогда каждый дизайнер имел свой стиль, очень чистый, узнаваемый. В 1980-е каждый показ — Клод Монтана, Соня Рикель, Кензо, Тьери Мюглер, Кастельбажак — развивал определенный стиль, перепутать было невозможно. А сейчас маркетинг сделал так, что во всех Домах творчество очень сильно подчинено рынку. Увы! Я не понимаю, что происходит с сумками, со всеми этими it-bag. Как могут известные бренды использовать цепь Chanel? Или со­здавать сумки, буквально копирующие Hermès Kelly? Для меня это дикость. Раньше были женщины, которые любили, скажем, Соню Рикель — и одевались только у нее, были те, кто одевался только у меня. Сейчас по хорошо одетой женщине никогда не угадаешь, что на ней. Может быть, это H&M, который всех копирует? Или Zara? Все так похоже, что сложно разобрать…

Вы же не говорите ему: «Эй, обрати внимание, я раздеваюсь!» Белье — лишь на 20 % соблазн, остальное — себя порадовать»

ELLE Как вы думаете, изменилась ли концепция сексуальности за последнее время?

Ш.Т. На подиумах? О, это что-то очень странное, и сексуального там мало. Андрогинность, юность, внимание к новым силуэтам, разные эксперименты... А ведь в обществе происходит что-то совсем другое. Например, у нас, во Франции, все больше полных девушек с пышными формами!

ELLE Но дизайнеры белья уж точно помнят о сексуальности в классическом смысле.

Ш.Т. Да, в белье это важно. Но, знаете, белье — это лишь на 20 % соблазн, все остальное — себя порадовать. Подвязка, пояс для чулок, корсет — это не то, что носишь каждый день. Да и не каждый день раздеваешься перед кем-то. Но даже если вы «во всеоружии», то что же, говорить мужчине: «Эй, ­обрати внимание, сейчас я буду раздеваться!»? Смешно! Белье — это история про новизну, свежие ощущения. Новый комплект — как начало нового любовного ­приключения.


Подпишитесь на нашу рассылкуРассылка ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE
Поздравляем!
Вы успешно подписались на рассылку ELLE Decoration
Извините, произошла ошибка!
Попробуйте еще раз
Поздравляем!
Вы успешно активировали свою учетную запись и теперь можете использовать все преимущества Women's Network
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно.
Добро пожаловать!
Регистрация прошла успешно. К сожалению, данный аккаунт не активен. Активируйте его по ссылке в письме. Также вы можете создать новый аккаунт.